Языковой строй языка это

Содержание

Языковой строй языка это

Библиографическая ссылка на статью:
Кольцова О.Н. Аналитический и синтетический строй языков в контексте современных исследований // Современные научные исследования и инновации. 2012. № 11 [Электронный ресурс]. URL: https://web.snauka.ru/issues/2012/11/18549 (дата обращения: 23.04.2021).

Исследованием типологии языков занимались в разное время такие выдающиеся лингвисты, как А. Шлейхер, Э. Сепир, Дж. Гринберг, а также А. А. Реформатский, Головин Б. Н., Маслов Ю. С. и многие другие. Тема актуальна и сейчас, и будет актуальна в будущем, поскольку языки развиваются непрерывно, и с развитием в них происходят изменения уровней синтетичности и аналитичности, что интересует языкознание.

1. Типологическая классификация языков

Согласно работе Вендиной Т. И.: «Типологическая классификация языков – это классификация, устанавливающая сходства и различия языков в их наиболее важных свойствах грамматического строя (не зависящих от их генетического родства) с целью определения типа языка, его места среди других языков мира. В типологической классификации языки объединяются на основе общих признаков, отражающих наиболее существенные черты языковой системы, т.е. система языка является той точкой отсчета, на которой строится типологическая классификация.» [1, с. 262]

Согласно Маслову Ю. С.: «Наиболее разработанной является морфологическая типология, учитывающая ряд признаков. Из них самыми важными являются: 1) общая степень сложности морфологической структуры слова и 2) типы грамматических морфем, используемых в данном языке, в частности в качестве аффиксов. Оба признака фактически фигурируют уже в типологических построениях XIX в., а в современном языковедении их принято выражать количественными показателями, так называемыми типологическими индексами. Метод индексов был предложен американским лингвистом Дж. Гринбергом, а затем усовершенствован в трудах ученых разных стран

Языки с величиной индекса ниже 2 (помимо вьетнамского и английского, китайский, персидский, итальянский, немецкий, датский и др.) называют аналитическими, с величиной индекса от 2 до 3 (помимо русского и санскрита, древнегреческий, латынь, литовский, старославянский, чешский, польский, якутский, суахили и др.) — синтетическими и с величиной индекса выше 3 (помимо эскимосских, некоторые другие палеоазиатские, америндейские, некоторые кавказские языки) — полисинтетическими.» [4, с. 233]

Т. И. Вендина так же, как и Ю. С. Маслов, отмечает, что самая известная из типологических классификаций – морфологическая классификация языков. Согласно её исследованию, языки делятся по способу соединения морфем, выражающих то или иное грамматическое значение на три основных типа:

2) аффиксирующие языки, в грамматическом строе которых важную роль играют аффиксы. Связь между словами более грамматична, слова имеют аффиксы формообразования. Однако характер связи между аффиксом и корнем и характер передаваемого аффиксом значения в этих языках может быть разным. В связи с чем в аффиксирующих языках выделяют языки флективного и агглютинативного типа:

а) флективные языки ( мужицкий); «внутренняя флексия», указывающая на грамматическую форму слова (ср. нем. Bruder ‘брат’ – Brueder ‘братья’); большое число фонетически и семантически не мотивированных типов склонения и спряжения. К флективным языкам относятся все индоевропейские языки;

б) агглютинативные языки ( Количество просмотров публикации: Please wait

Источник

Языковый строй (субъектно-объектная типология)

Бхартрихари, крупнейший лингвофилософ Индии (IV век н.э.), сказал:

Tad dvaram apavargasya vanmalanam cikitsitam
Pavitram sarvavidyanam adhividyam prakasate

Разделы страницы о контенсивной (содержательно ориентированной) типологии:

Также смотрите страницу о негенетических языковых типологиях.

Обзор контенсивных типов предложений

Выделяют эргативную, аккузативную, активную, контрастивную, нейтральную, трехчленную, тематическую стратегии кодирования (или конструкции предложения).

Номинативно-
аккузативная
Эргативно-
абсолютная
Транзитивная Директная
[троесвязная]
Трёхчленная

Сравнительные обзоры языковых конструкций (контенсивных типов)

Наиболее архаичной (близкой к основоизолирующей) структурой обладают койсанские и микронезийские языки [западные или восточные?], а наиболее развитой (максимально агглютинативной с чертами флективизма) – корейский, нивхский и фула [а эскимосские, тюркские?].

Типы предложений без субъектно-объектного согласования и маркировки

Тип предложений с позиционным разграничением субъекта и объекта (изолирующие)

Активная (фиентивная) конструкция [субъектно-объектное разграничение по умолчанию]

В морфологии для имени специфична морфологическая категория притяжательности, различающая формы органической и неорганической принадлежности (при наличии системы склонения активный падеж противополагается инактивному). В глагольном словоизменении есть морфологические категории: лица, представленной активной и инактивной сериями личных показателей; версии (различающей центробежную и нецентробежную формы); способа действия.

Есть некоторые основания реконструировать активный строй для прошлого ряда языков номинативного (среди них — протоиндоевропейский, протоэтрусский) и эргативного строя.

Тип предложений с объектной (или субъектной) инкорпорацией

В этом типе предложений объект отделяется от субъекта благодаря своему включению в глагол-сказуемое (по типу «человек рыбачит» вместо «человек ловит рыбу»). Если глагол непереходный (без прямого объекта), то инкорпорироваться может косвенный объект (как в алеутском «домй-пришел»). Возможно, само явление инкорпорации возникло на этой основе.

Другим вариантом инкорпоративного разделения субъекта и объекта может быть субъектная инкорпорация.

Типы предложений с субъектно-объектным согласованием и/или маркировкой

Номинативный тип предложения [субъектное согласование, объектная маркировка]

В номинативной конструкции глагол согласуется с немаркированным субъектом, а объект маркируется особым падежом (винительным). [По умолчанию актанты считаются субъектами].

Эргативный тип предложения [субъектное согласование, субъектная маркировка]

Субъектно-объектные типы предложений с двойным согласованием [классовые]

На иллюстрации, взятой из Википедии (статья » Именной класс»), показано распространение в мире языков с родами и именными классами. Но карта эта не достаточно полна. Некоторые ареалы не помечены, которые, как раз, в этой статье описаны, например, чукотско-камчатские, на-дене, некоторые океанийские языки.

Категория рода

Род в лингвистике (грамматике) — категория, представляющая распределение слов и форм по классам, традиционно соотносимым с признаками пола или их отсутствием. Вместе с именными классами категория рода образует разновидность согласовательных классов. Род характеризует различные части речи, являясь для них словоизменительной категорией. Исключение составляют существительные, для которых род — классифицирующая категория, и местоимения 3-го лица единственного числа, для которых род — анафорическая категория.

Категория рода — характерная черта грамматического строя индоевропейских, семитских, дравидийских и северокавказских языков. В синтетических языках категория рода тесно связана с категорией одушевлённости — неодушевлённости и образует с ней единую категорию согласовательных классов.

Именной класс

Именной класс — лексико-грамматическая категория существительного, состоящая в распределении имён по группам (классам) в соответствии с некоторыми семантическими признаками при обязательном формальном выражении классной принадлежности имени в структуре предложения. Именной класс вместе с категорией рода образует более общую категорию согласовательных классов.

Именные классы отличаются от рода иными основаниями классификации: в именных классах признак дифференциации (реальной или метафорической) денотатов по признаку пола либо вовсе отсутствует, либо совмещается с другими признаками, вследствие чего системы именных классов обычно богаче, чем родовые; в более редких случаях род существует как автономная подсистема в пределах одного из именных классов. Есть языки, в которых именные классы в самих существительных являются скрытой категорией, т.е. не имеют специальных показателей, а наличие именных классов проявляется в формах согласуемых слов или иным образом (например, синтаксической конструкцией, как в тамильском). Пример языков, не имеющих в существительном классных показателей — нахско-дагестанские.

Именные классы присущи разным языкам Африки (нигеро-конголезские языки, например, банту и фула), Кавказа (нахско-дагестанские языки), Сибири (чукотско-камчатские), Северной (апачи, на-дене) и Южной (тукано) Америки, Индостана и Юго-Восточной Азии (дравидийские языки, изолят бурушаски), Австралии (дирбал) и Океании.

Количество именных классов колеблется по языкам от двух до нескольких и даже многих десятков (в папуасском языке насиой в Новой Гвинее существует более 40 именных классов, в индейском языке туюка — 97, а в барасана — 137 классов [!]). В большинстве языков с именными классами семантические основания классификации затемнены и лишь отдельные классы обнаруживают относительно единообразное содержание.

По типу общего лексического значения можно различать номинативные и оценочные именные классы: первые содержат основные наименования объектов, вторые дают их вторичную характеристику по величине, конфигурации, субъективной оценке говорящими и т. п. Но деление именных классов на два указанных типа не абсолютно: один и тот же класс может для части имён быть номинативным, для других — оценочным. Многие классы в банту двойственны по семантике, совмещая номинативные и оценочные лексические функции. В других языках оценочные характеристики могут быть основой классификации (например, в некоторых языках Северной Америки); при этом принадлежность к классу является скользящей речевой характеристикой имени, привязанной к реально наблюдаемой форме или положению объекта, а в определённых случаях имя может быть вообще не классифицировано, если конкретные черты объекта несущественны для содержания сообщения или если объект предстаёт в нетипичном, деформированном состоянии. Многие учёные считают, что оценочные признаки были первоначальной основой классификации в таких языках, как банту и фула, но, так как исконная семантика именных классов размыта, главным критерием их обнаружения становится формальный.

Значительный вклад в теорию именных классов внесли африканисты Д. Вестерман, К. Майнхоф, А. Клингенхебен, М. Гасри, Г. Манесси, Б. Хайне, Л. Хаймен, У. Уайтли и др.

Согласовательный класс

Согласова́тельный класс — лингвистический термин, объединяющий два близких значения:

Традиционно основными типами согласовательных классов считаются грамматический род и именной класс, различающиеся между собой, по существу, лишь семантически и количественно (в родовых системах выражается семантика пола или как минимум противопоставление человека и нечеловека, тогда как в классных, помимо этого, может быть детальной классификация неживых объектов).

Помимо рода и именного класса, выделяются следующие согласовательные категории:

Кроме того, возможно отдельное выделение самостоятельных категорий мужского и/или женского лица, вещественности, противопоставление собственных и нарицательных имён. Одна согласовательная категория может реализовываться внутри другой.

Другие возможные типы SO-маркированных предложений

Источник

Понятие типа языка. Основные языковые типы. Тип и строй языка

Типология и методика преподавания языков.

Чтобы вести эффективную борьбу с ошибками устойчивого характера, возникающими при изучении иностранного языка, преподаватель должен:

1) осознавать природу и причину возникновения ошибки;

2) продумывать и находить необходимые и действенные приемы профилактики ошибок и их преодоления;

3) должен создавать и разрабатывать систему таких упражнений, которые учитывали бы все трудности, связанные с изучением данного языка;

4) преподаватель должен отбирать языковой и речевой материал, опираясь на научные принципы правильного распределения этого учебного материала.

Основные проблемы при изучении языков:

1) возможность/невозможность появления в данном языке определенных элементов;

2) обязательность появления одних элементов при наличии в системе языка других: отсутствие категории падежа – твердый порядок слов в предложении; отсутствие категории вида – развитая система времени и т.д.

Методические проблемы, решаемые на базе типологии:

1) диагностика трудностей фонологического, слогового, морфемного, морфологического и синтаксического характера;

2) проблемы отбора необходимого языкового материала и определение последовательности введения этого материала;

3) проблема методического прогнозирования и разработки эффективных методических приемов для снятия возможных и имеющихся трудностей при изучении неродного языка;

4) проблема создания научно обоснованной системы учебников и практических курсов по иностранным языкам.

Чтобы понять, что такое тип языка, необходимо установить типичные отношения, существующие между элементами языковой системы.

Чешский лингвист, В. Скаличка, выделил 5 типов языков, которые рассматриваются современной типологией как базовая классификация типов: агглютинативный, флективный, интрафлективный, инкорпорирующий (полисинтетический), изолирующий.

Он описывает отношения, существующие между элементами языка, следующим образом:

1) Если в языке есть явление А, то имеется и В: согласование в роде (рус., швед., франц.) – должен быть грамматический род; англ., турец., японс. – нет А, то нет и В. (нет грамматического рода).

2) Если в языке отслеживается типичное явление А, то, вероятно, есть и В. Этот вид отношения имеет 2 способа выражения:

— изоморфизм: если проблема А решается определенным образом в языке, то также будет решаться и проблема В: др-англ., др-русс., индоевроп. языки – несколько классов склонения с основой на гласный и согласный – несколько классов спряжения: 7 классов сильных глаголов и 3 слабых;

— компенсация: если в языке имеются 2 средства для выражения одного и того же явления, то найдется язык, где используется только одно из этих средств: наличие грамматически значимого порядка слов+согласование определяемого и определения в русском, украинском языках – наличие только грамматически значимого порядка слов (англ., тюркск., монгольск.).

3) Если в языке есть явление А, то может быть и явление В. Данное отношение имеет больше случайный характер: если в языке есть большое количество согласных, то должна быть развита и падежная система.

Основные языковые типы:

1) флективный (фузионный) – индоевропейские, семитские языки:

— полифункциональность грамматических морфем;

— фонетически не обусловленные изменения корня;

— большое число фонетически и семантически не мотивированных типов склонения и спряжения;

2) агглютинативный (агглютинирующий) – тюркские, монгольские, тунгусо-манчжурские, финно-угорские, японский:

— развитая система словообразовательной и словоизменительной аффиксации;

— отсутствие фонетически не обусловленного алломорфизма;

— единый тип склонения и спряжения

— грамматическая однозначность аффиксов;

— отсутствие значимых чередований.

3) изолирующий (аморфный) – китайская группа:

— грамматическая значимость порядка слов;

— слабое противопоставление знаменательных и служебных слов.

4) инкорпорирующий (полисинтетический) – чукотско-камчадальские, языки индейцев Северной Америки:

— возможность включения в состав глагола-сказуемого других членов предложения (чаще всего – прямого дополнения), иногда сопровождающееся морфологическим изменением основ.

Тип языка не синонимичен понятию строй языка. На современном этапе развития языкознания выделяют 2 базовых строя языка – номинативный и эргативный.

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Источник

→ Система языка и его строй

Каждый язык представляет собой систему, т. е. функционально обусловленную, структурно организованную сово- купность элементов двух планов: выражения (фонетические для устной разновидности языка, графические для письменной)^ и содержания (лексические, грамматические). Соответственно в единой системе языка взаимо- действуют три подсистемы: фонетическая (заменяемая графической в письменной разновидности), лексическая и грамматическая. По субстантной природе своих элементов фонетическая подсистема соотнесена с психофизиологическим (антррпофоническим) аппаратом производства и восприятия звуков речи, лексическая — с отраже- нием в человеческом сознании многообразных предметов и явлений окружающего мира, грамматическая — с отражением в сознании наиболее существенных свойств и связей предметов и явлений. Следует подчеркнуть, что субстантная основа языковых элементов целиком относится к сферам сознания и физиологии, которые в принципе универсальны для всего человечества, и потому она не входит непосредственно в своеобразные, неповторимые системы тысяч человеческих языков.

Элементами языковых систем служат не сами звуки, предметы, явления, свойства и связи, а формируемые на их субстантной базе языковые единицы, которые никогда не используют свою субстантную базу целиком, но всегда отбирают в ней и включают в себя некоторую часть, тем самым получающую системный статус в данном языке. Так, фонетическая подсистема любого языка использует далеко не все антропофонически возможны звуки и далеко не все характеристики тех звуков, кота-* рые в нее включены. Грамматическая система каждого отдельного языка включает в себя лишь часть отражаемых сознанием свойств и связей предметов и явлений.

Вполне понятно, что лексическая подсистема никогда не охватывает своими. единицами всего многообразия предметов и явлений окружающего мира. Иначе говоря, формируя свои единицы, языковая система непременно ограничивает их субстантную базу. Любая субстанция может быть ограничена многими способами, из которых язык в каждом случае отбирает, естественно, один; при множестве объектов и способов ограничения оказывается неизбежной высокая степень специфичности системы каждого языка и ее подсистем.

Любое достаточно полное лингвистическое описание языка так или иначе описывает его специфическую систему. Конечно, описания могут различаться степенью адекватности отражения объекта. Многовековая лингвисти- ческая традиция ориентировалась прежде всего на субтантную характеристику языковых единиц: ее задачи сводились к описанию артикуляции звуков данного языка, предметов и явлений, отражаемых в его словах, свойств и связей предметов и явлений, отражаемых в его грамматических формах, (например, числа предметов, времени действий и т.п.). Историческая неизбежность субстантной ориентированности лингвистических описаний на этапе становления нашей науки очевидна: из трех аспектов любой системы — субстантного, структурного и функционального — лишь первый доступен прямому наблюдению и может изучаться еще до открытия самой системы как целостного объекта, тогда как два других ее аспекта могут стать объектами научного рассмотрения лишь в рамках системного подхода к языку. Широ- кое исследование структур и функций языковых систем развернулось, как известно, в XX в., когда появилась возможность перехода к подлинно системным описаниям языков в органическом единстве трех аспектов языковых систем.

Возможности эти, однако, до сих пор остаются неиспользованными по нескольким причинам, главной из которых необходимо считать огромную силу многовековых лингвистических традиций. Их воздействие на способы научного описания языка разнообразно. Одно из направлений этого воздействия — ограничение внимания тем или иным аспектом системы: если раньше описывался лишь наблюдаемый субстантный аспект языковой системы или подсистемы, то в XX в. распространилась практи- ка изолированного рассмотрения структурного аспекта, а затем — функционального. Одноаспектный подход к языковым системам обычно уделяет неодинаковое внима- ние подсистемам языка: так, структурный подход применялся прежде всего к фонетической подсистеме (струк- туральная фонология), затем к морфологической части грамматической подсистемы, а попытки приложения его к синтаксису и к лексической подсистеме успеха не имели; напротив, функциональный подход плодотворен прежде всего в описаниях лексической подсистемы, а также грамматической (функциональная грамматика), причем син- таксическая ее часть поддается чисто функциональному описанию легче, чем морфологическая. Если принять во внимание, что фонетическая подсистема оперирует сравнительно небольшим арсеналом малых по размерам единиц и что примерно так же характеризуется морфология, в то время как лексическая подсистема насчитывает десятки ты- сяч единиц, а синтаксические построения достигают немалых размеров, можно заключить, что структурный под- ход ставит в центр внимания малые языковые объекты, а функциональный предпочитает напротив, объекты крупные. Отсюда следует, что любой одноаспектный подход к языковой системе неизбежно ведет к выпячиванию одних ее участков за счет других и тем самым делает невозможным подлинно системный взгляд на единый, целостный объект. Иначе говоря, одноаспектный подход к языковой системе по сути дела антисистемен; языковые системы могут плодотворно описываться лишь с учетом органического единства их трех аспектов. Так ставит вопрос системная лингвистика.

Отрицательное влияние субстантно ориентированных лингвистических традиций на становление системной лингвистики проявляется также в подходе к проблеме адек- ватности описаний языковых систем. Ведь субстанция, лежащая в основе языковых элементов, сама по себе не разграничена на две части — включенную и не включенную в языковую систему: внешняя граница последней отделяет ее элементы от всего того, что к ним не относится, но если и элемейты, и не элементы имеют одну ту же субстантную базу, то отличить их друг от друга при одноаспектном чисто субстантном подходе невоз- можно. А поскольку научное углубление в субстанцию в принципе бесконечно, традиционная лингвистика, стремясь к максимальной точности и полноте описания своих объектов и не видя их системно-языковых границ, неизбежно выходила за их пределы в описание субстантных деталей, весьма удаленных от языковой системы. Так, фонетическая наука с нарастанием точности своего инструментального арсенала нередко углубляется в такие характеристики звуков речи, которые никак не связаны с фонетической подсистемой; лексикология бесконечно детализирует описания предметов и явлений, обозначаемых (или способных обозначаться) словом, причем раз- личия в самих предметах представляются как различные элементы в составе слова, хотя богатство и разнообразие субстантной базы элемента вовсе не требует его расщепления на несколько элементов; грамматическая наука так же бесконечно уточняет субстантное содержание своих объектов, детализирует отражаемые ими свой- ства и связи предметов и явлений, исходя из ошибочного представления о том, что субстантные различия между событиями и ситуациями, обозначаемыми грамматическими построениями, непременно свидетельствуют о наличии языковых различий между самими построениями.

В последнее время распространилась практика маскировки субстантного подхода: его провозглашают функци- ональным на том основании, что передача того или иного субстантного содержания (описание предметов, явлений, их свойств и связей) будто бы является функцией соответствующей языковой единицы. Но отношения между элементами языковой системы и их субстантными базами, будь то субстанция выражения или субстанция содержания, не дают никаких оснований для подобной трактовки. Элемент выполняет свою функцию относительно включающей его системы, но не относительно своей собственной субстанции. Следовательно, описание языковой единицы (слова или грамматического построения) в терминах обозначаемых ею предметов, явлений, их свойств и связей, если при этом не предпринимается попытка выяснить функцию единицы относительно включающей ее языковой системы, есть описание субстантное, не имеющее права претендовать на статус функционального или, тем более, системного.

Идущее от традиционной лингвистики стремление к максимальной полноте описания, кажущееся таким естественным в любой науке, не может быть безоговорочно принято системной лингвистикой. Аксиомой любой науки о системах является требование соблюдения объективно существующих границ системы. Всякая деталь, лежащая за пределами данной системы, подлежит исключению из ее описания — пытаться включить в описание леса особенности каждого дерева не только бесполезно из-за превы- шения оптимального объема описания, но и вредно, потому что описание леса как естественной системы при этом не состоится. Перефразируя известную юридическую формулировку присяги свидетеля, можно сказать, что подлинно системное описание говорит о системе, только о системе и всё о системе. Выше было сказано, что одноаспектный подход к системе по сути дела антисистемен, так как он нарушает принцип «всё о системе»; антисистемна и избыточная подробность в описании системы, нарушающая принцип «только о системе».

Перегрузка описаний излишними деталями характерна не только для традиционной, субстантно ориентированной лингвистики. Эта ошибочная практика проникла и в структуральную лингвистику, где она опиралась на примитивное толкование известного тезиса Ф. де Соссюра о языковой системе, где всё взаимосвязано (ой tout se tient). Общая взаимосвязь всех элементов в системе осуществляется системой в целом, ее единой структурой, которая не является простой совокупностью прямых взаимосвязей между отдельными элементами. Элементы с элементами в прямые связи не вступают, если такие связи системе в целом не нужны. Отсюда неплодотворность попытки Н. С. Трубецкого описать в терминах оппозиций взаимоотношения каждой фонемы с каждой другой фоне- мой в системе: в сетке оппозиций, разросшейся до многих сотен так называемых «многомерных» оппозиций, буквально потерялись немногие действительно существенные оппозиции между фонемой и ее ближайшими соседями по системе.

Отсюда следует, что повышение адекватности описаний языковых систем далеко не всегда равнозначно увеличению их детальности, потому что перегрузка несуще- ственными для системы деталями неизбежно ведет к искажению картины, к понижению адекватности описания. Наряду с полными, исчерпывающими описаниями языковых систем лингвистика нуждается и в таких описа- ниях, где на первый план^выдвигается не вся система языка со всеми ее функциональными, структурными и субстантными деталями, а ее наиболее существенные черты, которые в теснейшем взаимодействии друг с другом совместно определяют индивидуальное, неповтори- мое лицо данного языка. Такую совокупность существенных черт языковой системы мы называем строем языка. Здесь уместна метафорическая аналогия из области техники. Описать какую-либо машину как систему значит охарактеризовать возможности ее функционального использования, перечислить ее детали с указанием их формы и материалов, из которых они изготовлены, показать, как они соединены между собой и как участвуют в работе машины; понятно, что работающий на этой машине оператор Нуждается в таком полном описании машины. Точно так же невозможно овладеть языком (вне сообщества его носителей) без обстоятельного изучения полного описания его системы. Но для других профессиональных целей — например для инженера, для учителя иностранного языка — требуются описания иного рода, где на первый план выдвигается изложение принципов, положенных в основу конструкцию машины или, соответственно, в основу языковой системы. Такую задачу ста- вит перед собой описание строя языка.

Необходимо отметить, что три подсистемы языка — фонетическая, лексическая и грамматическая — неодинаково отражаются в его строе: строевая роль лексической подсистемы существенно ниже, чем двух других. Дело в том, что фонетическая и грамматическая подсистемы оперируют сравнительно малым числом элементов с высокой речевой частотностью и с высоким удельным весом каждого элемента в языковой системе; поэтому владение языком невозможно без достаточно полного владения обеими^ подсистемами. Обе они относятся к той разновидности систем, которые.характеризуют как закрытые, жесткие по, структуре. Лексическая подсистема, напротив, насчитав вает тысячи единиц, из которых лишь немногие, составляющие ее ядро, достаточно высокочастотны, остальные же образуют периферию подсистемы; подсистема в целом принадлежит к разновидности открытых систем с нежесткой структурой из ядра и периферии. Поэтому владение языком никогда не предполагает сколько-нибудь полного владения его лексическим богатством. Можно считать, что ребенок, овладевающий своим первым языком, или иностранец, усваивающий новый язык, овладел строем данного языка, когда практически усвоил все его фонетические единицы, большинство грамматических единиц и ядро лексической подсистемы; что же касается лексической периферии, которая по численности единиц во много раз больше ядра подсистемы, то она строевого значения для языковой системы в целом не имеет, и овладение ею в полном объеме, недостижимое для любого носителя языка, выходит за рамки овладения его строем.

Тот факт, что отдельные элементы лексической под- системы характеризуются очень низким удельным весом относительно строя языка, позволяет сделать важный вывод, способствующий отделению существенных для строя языковых закономерностей от несущественных деталей: несущественным с точки зрения строя языка следует считать все то, что присуще лишь отдельным, сводимым в закрытые перечни словам; строевое значе- ние имеют только продуктивные явления, не испытываю- щее чисто лексических ограничений. Поэтому исследова- ние фонетического строя английского языка, например, игнорирует такие слова, как genre [‘за:дгэ] или Vladi- vostok, где фонемы встречаются в исключенных для лю- бого собственного английского слова позициях — /з/ в начале, /д/ после долгой гласной, /г/ после /д/, /1/ по- сле начальной /v/. He имеют строевого значения все случаи нестандартного образования множественного числа существительных: man—men, foot—feet, child— children, mouse—mice, ox—oxen, wife—wives и т. п., у глаголов — все случаи нестандартного образования прётеритных форм, включая претеритное причастие. Это значит, в частности, что в описание строя английского языка вводится положение о единой модели множествен- ного числа для существительных, а также положение о единой модели претерита для глаголов и о слиянии в ней претерита финитного и нефинитного (так называемого причастия II). Иначе говоря, явления моделируемые имеют строевую природу; отклонения от моделей в индиви- дуальных, перечислимых лексических элементах для строя языка несущественны. К последним в английской морфоло- гии относятся фонемные чередования в корнях существи- тельных и глаголов (man — men, sing — sang — sung), а также аффикс-(e)n (oxen, driven, known, broken, fallen).

Источник

Читайте также:  Язык римлян в древности
Ответы на самые частые вопросы пользователей рунета
Добавить комментарий

Adblock
detector