Языком вошел в нее

Языком вошел в нее

до ночи.
– Поцелуями дело не ограничивается, но мы начнем с них и всегда будем ими заканчивать. Приоткрой губы и дай мне почувствовать твой

язык.
Она так и сделала, и когда ее язык встретился с его языком, она почувствовала, как его пальцы скользнули ниже, гладя ее сокровенную

плоть. Она содрогнулась от непривычных ощущений, которые вызвала в ней эта ласка, ощущений, рождающихся где то в глубине ее тела. И

застонала прямо в его открытый рот, поразив этим и его, и себя.
Он убрал руку и взглянул на ее лицо. На нем явственно отразилось разочарование. Он натянуто улыбнулся:
– Значит, тебе это нравится. Мне продолжить?
– Наверное, да.
Он засмеялся и снова припал к ее губам, но стон, который она издала, когда он осторожно ввел палец в ее плоть, заставил его забыть

обо всем, кроме безумной потребности войти в нее, потребности, которая вот вот станет сильнее его, и тогда он больше не сможет

держать себя в узде.
Но он знал, что должен сдерживаться, потому что устьице, в которое он проник, было очень узким. Он хотел подарить своей молодой жене

наслаждение, но сомневался, что это удастся сделать уже в этот, самый первый раз. Возможно, в первый раз лучше всего будет просто

сделать все как можно быстрее. Он почувствовал, как горячая плоть вокруг его пальца расслабилась, и погрузил его еще глубже. Да, она

уже готова принять его, об этом говорит эта влага. Колин представил себе, как глубоко входит в этот узкий, влажный проход, и едва не

утратил над собой контроль от вожделения.
Он застонал и содрогнулся и снова застонал, и Синджен, тут же перестав испытывать те странные ощущения внизу живота, которые были

порождены его лаской, широко открыла глаза.
– Колин, что случилось? Я сделала тебе больно?
– Да, и это прекрасно. Джоан, я должен войти в тебя сейчас. Твое тело уже готово впустить меня внутрь, но проход очень узкий.

Доверься мне. Я сделаю это очень медленно, но я должен войти в тебя. Этот первый раз необходим, иначе не будет второго, который

принесет тебе блаженство, вот увидишь. Только доверься мне.
Все приятные ощущения мгновенно улетучились. Синджен молча смотрела на него – теперь он лежал между ее ног и сгибал и поднимал ее

колени, придавая ей позу, удобную для него.
– Нет! – вымолвила она, в панике упираясь кулаками в его волосатую грудь. – Пожалуйста, Колин, не надо. Я передумала, я хочу

подождать. Может быть, лучше отложить это до Рождества…
Он вошел в нее, и она закричала, пытаясь вжать бедра в перину, но он стиснул их руками, продолжая проникать в нее все глубже. Она

попыталась лежать не двигаясь и не кричать, но это было трудно. Она закрыла глаза, чтобы хоть так отгородиться от него и от боли, но

боль только сделалась еще более пронзительной. Потом она почувствовала, как Колин остановился. Он тяжело дышал, и голос его дрожал,

когда он проговорил:
– Твоя девственная плева – я должен прорвать ее. Не кричи. Господи Иисусе, прости меня, милая.
Еще не кончив говорить, он с силой нажал, и она закричала, громко и хрипло. Он быстро закрыл ей рот ладонью, приглушив ее крики;

теперь он дошел до ее чрева, коснулся его, и это было ей отвратительно. Она ненавидела и боль, которую он ей причинял, и его

вторжение в ее тело. Ему то не было больно, о нет, он был безумным дикарем, снова и снова вонзающим в нее свое орудие; потом он вдруг

напрягся, выгнув спину, одеревеневший, как доска, и тут она открыла глаза, посмотрела вверх, на него, и увидела, что его глаза

Источник

Языком вошел в нее

— Расстегни мою рубашку, — произнес Тай слегка дрожащим голосом, — и прижмись грудью к моей груди. Тебе это понравится. И мне тоже.

Девушка принялась возиться с пуговицами, одновременно совершая едва заметные движения бедрами, заставляя его содрогаться от наслаждения. Никогда раньше он не желал женщину так сильно, как он желал в этот момент Жанну.

— Еще, — прошептал он. — Подвигайся так еще немного, совсем немного.

Она с некоторой опаской выполнила его просьбу, животом чувствуя его напряженную плоть. В его горле возник звук, свидетельствующий об агонии неразделенного наслаждения. Его рука скользнула между их телами, безошибочно находя крошечный бугорок ее чувственности и надавливая на него, медленно покачивая при этом бедрами. Это прикосновение породило у нее между ног неистовое пламя, и она задохнулась от его жара. С ее губ настойчивым требованием слетело его имя.

— Да, — тихо произнес Тай, — ты тоже это чувствуешь, не так ли? — Он осторожно высвободил ее лодыжки и одним сильным движением посадил ее себе на талию. Его бедра продолжали инстинктивно двигаться, а пальцы ласкали соски девушки. — Все будет хорошо, просто чертовски хорошо. Расстегни мою рубашку, милая. Хочу почувствовать прикосновение твоих рук к моей обнаженной коже.

Дрожащими пальцами Жанна расстегнула пуговицы. Ей и раньше приходилось видеть его голым, но сейчас, глядя, как рубашка скользит по его плечам, она не могла сдержать эмоций. В сгущающихся сумерках черные завитки волос на груди Тая проступали довольно явственно, особенно центральная линия, которая, постепенно сужаясь, скрывалась в поясе его брюк. Жар и упругость его тела были столь же притягательны, как и его соблазнительная улыбка. С кошачьей грацией Жанна принялась массировать тело, которое раньше ей не раз доводилось обмывать или смазывать лечебным бальзамом, а вот ласкать — ни разу.

Ей очень этого хотелось, но силу этого желания она осознала только сейчас. Ее руки с трепетом исследовали тело Тая: атласную гладкость его мускулов и силу, заключенную в них, шелковистую мягкость волос у него на груди и его плоские соски с маленькими красными точками посередине. Его руки в это время исследовали потаенные уголки ее тела, и они полностью растворились в ощущениях, которые дарили друг другу.

Снова и снова пальцы Жанны ласкали волосы у него на груди, обводя окружности сосков и быстро спускаясь по тонкой дорожке волос к холодному брючному ремню. Девушке было отлично известно, что внизу живота волосы станут гуще, и хотела дотронуться до его плоти, разрушив любые существующие между ними преграды.

Ни секунды не задумываясь, она потянулась к ремню Тая.

— Не торопись, малышка, — хрипло произнес Тай, хватая Жанну за запястья и возвращая ее руки на более безопасную территорию его груди. — Иначе все слишком быстро закончится. Я хочу прежде насладиться тобой.

— Разве ты уже не насладился мной? — прошептала девушка, наклоняясь, чтобы поцеловать его руки.

Его улыбка заставила ее сердце замереть в груди.

— Только частью тебя, милая. Есть определенная территория, которую я еще даже не раздел, не говоря уже о том, чтобы исследовать ее сладкие уголки.

Тай молниеносно перевернулся, прижимая Жанну к земле весом своего тела. Это движение застало ее врасплох, но она больше не боялась, полностью доверяя ему, зная, что он не причинит ей вреда. Что бы он ни делал, он будет нежен с ней. Она лежала тихо, наблюдая, как Тай опустился перед ней на колени и снял ее мокасины, а также — одним быстрым движением — свои собственные. Затем он расстегнул ремень, но не торопился снимать брюки. Когда он расстегнул ремень Жанны, она затрепетала.

Читайте также:  Словообразовательная модель в русском языке

— Успокойся, малышка, — прошептал Тай, целуя девушку в губы, — я не обижу тебя.

Жанна снова вздрогнула и кивнула:

Она хотела объяснить, что никогда раньше не представала перед мужчиной обнаженной, но не успела — Тай уже снял ее брюки вместе с трусиками.

Увидев наготу Жанны, он застонал от неприкрытого желания.

— Словно атласная бабочка родилась на свет из уродливого кокона, — прошептал Тай, проводя руками по ее телу. Когда он достиг темного треугольника волос внизу ее живота, она удивленно вскрикнула и, крепко сжав ноги, дернулась, стремясь избежать его прикосновения.

— Тише, милая, — успокаивал Тай, целуя ее губы. — Знаю, тебя обидели в прошлом, но я этого никогда не сделаю. Я понимаю, какая ты чувствительная, нежная, манящая, даже если ты сама пока этого не осознаешь. Позволь мне показать тебе.

— Ч-что т-ты хочешь, чтобы я сделала? — заикаясь, спросила Жанна, которая никак не могла прийти в себя от удивления, что пальцы Тая касаются волос, прикрывающих ее сокровенное место.

— Не надо так напрягаться, — уговаривал он, — я не причиню тебе боли. — Он нежно целовал ее губы до тех пор, пока они не раскрылись, принимая его язык. Затем он прошептал ей на ушко: — Раздвинь ноги, крошка, совсем немного. Я буду очень осторожен.

Когда его пальцы проникли в теплые складки ее плоти, Тай издал победный возглас. Его целиком поглотило исследование этой пока еще неизведанной им части тела девушки.

— Раздвинь ноги чуть шире, — произнес он, погружаясь в теплый мягкий колодец ее женственности и осознавая, что она готова принять его. Ее лоно манило его. — Моя прекрасная атласная бабочка, — хрипло бормотал он, — такая горячая, такая увлажненная. Откройся мне навстречу еще немного, милая. Я не сделаю тебе больно. Я хочу любить тебя всю. Позволь мне…

Жанна пыталась заговорить, но ей удавалось лишь нашептывать его имя. Скользящие движения пальцев Тая сменились неглубоким проникновением в ее потаенные глубины, и она задохнулась от этого откровения. Он снова принялся целовать ее, повторяя языком те же движения, что его пальцы совершали у нее между ног. Жар и напряжение, постепенно нараставшие внизу ее живота, внезапно взорвались диким фейерверком, заставив все ее тело неистово содрогнуться.

Тай продолжал ласкать ее крошечный бугорок наслаждения, его пальцы снова проникли в плоть Жанны, исполняя медленный, дразнящий танец, в то время как ее рот был порабощен его языком. Девушка постанывала, задыхаясь от переполнявшего ее удовольствия. Ее изнывающее от желания тело горело огнем, ее бедра двигались под его руками, умоляя его о том, чего она сама еще толком не осознавала. Внезапно Тай убрал руку, и девушка протестующее застонала, требуя продолжения ласк.

— Тихо, малышка, — прошептал Тайрелл, быстрыми точными движениями освобождаясь от плена своей одежды. — Ждать осталось недолго.

— Я здесь, — произнес он, осторожно раздвигая ноги Жанны и не переставая ласкать бугорок ее наслаждения.

Она задрожала, инстинктивно сгибая колени и облегчая доступ его бедрам. Ее страстный отклик распространился и на него, когда он осторожно дотронулся своей возбужденной плотью до ее податливого лона, приглашающего его глубоко погрузиться во влажные глубины. Он едва сдерживался, чтобы не ворваться в нее, подобно урагану, но осознавал, что тогда причинит ей боль.

Дрожа от нетерпения, Тай тем не менее обуздал свое неистовое желание и стал проникать в Жанну осторожно и постепенно, как день сменяется ночью. Ее глаза широко раскрылись и в немом изумлении воззрились на лицо мужчины, который медленно, очень медленно становился сейчас частью ее самой. Когда давление его плоти внутри нее становилось почти болезненным, он, чувствуя это, выходил из нее и терпеливо начинал все сначала.

Магия происходящего действа омывала тело Жанны горячими волнами, передающимися и Таю. Она ощутила, как, застонав, он глубже вошел в нее и вдруг замер.

— Ты девственница! — воскликнул он.

Тайрелл произнес эту фразу охрипшим обвиняющим голосом, изо всех сил борясь с желанием проникнуть глубже в тело Жанны и одновременно понимая, что делать этого ему нельзя. Но остановиться он уже не мог. Он жаждал одного — продолжить свое медленное движение, преодолев барьер ее девственности, отделяющий их от полной близости. Девушка не почувствует боли, потому что будет слишком погружена в собственные ощущения первого в ее жизни акта любви.

— Господи всемогущий, — простонал Тай. — Если бы я знал, то никогда в жизни и пальцем бы тебя не тронул.

— Я рада, что ты не знал, — выдохнула Жанна. Она дрожала, изо всех сил прижимаясь к нему и продолжая двигать бедрами в неконтролируемом порыве страсти. Ей хотелось снова и снова чувствовать трение его обнаженного тела, лежа под ним. — Я хочу этого, Тай. Пожалуйста. Ты совсем не делаешь мне больно. Мне нравится… ощущать тебя внутри меня. — Ее бедра призывно изгибались, лаская одновременно их обоих. — Это так восхитительно, — бессвязно бормотала она, раскачиваясь настолько, насколько позволяло прижатое к ней тело Тайрелла. — Но этого недостаточно… совсем недостаточно.

— Немедленно прекрати! — грубо воскликнул он, понимая, что последние крохи его самообладания улетучиваются без следа. — Ты девственница!

Жанна впилась ногтями в упругие ягодицы Тая, продолжая неистово выгибаться и шептать, что он может дать ей еще большее наслаждение. С каждым движением она становилась все более соблазнительной, более требовательной, более зовущей, из ее горячего лона струилась влага, и Тай обнаружил, что его плоть снова и снова прижимается к тонкой преграде ее девственности, отделяющей их от полного слияния.

Он застонал и заставил себя чуть уменьшить давление, не переставая тем не менее ласкать Жанну. Он контролировал покачивание ее бедер, сильнее надавив на нее весом своего тела, а его пальцы продолжали порхать между ее ног, доводя ее до точки наивысшего блаженства.

Ее кожа была горячей, и девушка беспомощно стонала от наслаждения. Тогда он накрыл ее рот неистовым поцелуем и возобновил продвижение вперед внутри нее, стараясь не допустить животного насилия над ее телом. Он подумал о том, как сильно его желание пронзить ее девственную оболочку, погрузиться в глубины ее лона и заполнить его своим семенем.

Полностью потеряв контроль над собой, Тайрелл принялся воплощать свои желания в реальность, и Жанна восприняла приближающийся апогей его страсти как еще один изысканный вид ласки. Она изгибалась в его руках, плывя в волнах прилива, которые постепенно стихали, превращаясь в тихо кружащиеся водовороты.

Чуть слышные всхлипы Жанны пронзали все существо Тая, подобно золотым иглам, достигая сокровенных уголков его души. Все его существо пронзило первобытное наслаждение, а плоть напряглась, исторгая в лоно девушки, которая стала частицей его самого, потоки его жизненной влаги. Он не был в состоянии говорить, думать или четко осознавать происходящее, полностью поглощенный долгожданной разрядкой своей плоти.

Ночь постепенно опускала свое темное покрывало на два тесно сплетенных в любовном объятии тела. Жанна и подумать не могла, что ее первый акт любви будет таким обжигающим, таким сладким, таким мощным и таким завершенным в своей полноте. Она изо всех сил вцепилась в покрытое капельками пота тело Тайрелла.

Читайте также:  Смешные пословицы на татарском языке

— Я люблю тебя, — прошептала она, целуя его плечо.

Ее слова прозвучали очень тихо, словно паутинка звука, но Тай все равно их услышал. При воспоминании о неотвратимой решительности, с которой он прорвался сквозь преграду ее девственности, его переполнила смесь злости и вины. Мысленно он ругал себя за несдержанность относительно всего, что было связано с этой девушкой. Он не сумел обуздать свою страсть и оставить Жанну нетронутой.

Это выходило за рамки его понимания. Он просто обязан был взять ситуацию под контроль, как он уже неоднократно проделывал это с другими женщинами, пытавшимися таким образом заставить его жениться. Он отвергал их, гораздо более изощренных и умелых в искусстве охоты на мужчин, нежели Жанна.

Но Жанна оказалась самим воплощением огня и красоты, и ее стоны, когда он прорвал ее защитную оболочку, он будет помнить до конца своей жизни.

— Мне не следовало этого делать, — с горечью произнес он.

Жанна, нежно ласкающая его руки, замерла.

— Потому что ты была девственницей, а я не имею ни малейшего намерения жениться на тебе, вот почему. Но ты здорово помогла мне, не так ли? Сначала ты заявила, что совсем не так невинна, как может показаться…

— Я никогда этого не говорила, — быстро перебила его девушка, задыхаясь от негодования.

— А как насчет того случая, когда ты убежала, а я догнал тебя и поцеловал? Ты тогда заявила, что натерпелась от мужчин и не такого обращения и выжила!

— Я только имела в виду, что ты не навредил мне. Это правда.

— Нед сказал, что Трун удерживал тебя силой.

— Нед — лгун и пьяница. В самом деле. Трун однажды поймал меня, но никогда не пленял.

— Милая, ты, черт побери, вела себя совсем не как девственница. С тех самых пор, как я пришел в себя после спасения от Каскабеля, ты терлась о меня, вздыхала и улыбалась, смотрела на меня серыми затуманенными глазами так, словно у меня руки медом намазаны и ты ничего в жизни не желаешь сильнее, как слизать его, — звенящим от злости голосом произнес Тайрелл. — Такое поведение сослужило бы тебе отличную службу, если бы я прижал тебя к стволу дерева, спустил штаны и взял бы, как самую недостойную шлюху.

Жанна подумала, что неоднократно изводила своими действиями Тая, никогда в действительности не осознавая силу его желания… и своего собственного тоже. Она устыдилась при мысли о том, сколько раз она самодовольно улыбалась, когда он отворачивался, пытаясь обуздать свою разбушевавшуюся плоть.

— Прости меня, — сказала она, нежно касаясь его лица. — Я и не подозревала, что с тобой творится. Понятия не имела, как велика и всемогуща сила, с которой ты боролся. Я не осознавала, как сильно ты нуждался во мне.

— Я нуждался в женщине, а не в тебе, — прорычал Тай, отстраняясь от ее прикосновений.

И тут он вдруг вспомнил, что он все еще лежит, распростертый, на ней и сейчас тело девушки было горячее, чем в его воспоминаниях. Он приказывал себе отодвинуться от нее, разделив тесное сплетение их тел, но не мог пошевелиться. Он впитывал в себя ее жар, заставляющий кровь быстрее бежать по жилам, и ощущал, как у него снова растет возбуждение.

— Девственница, — произнес Тай таким тоном, словно это было проклятие. — Но ты хотела этого так же сильно, как и я, не так ли? Черт возьми, ты чуть не спалила меня заживо своими криками и движениями бедер, заставляющими меня проникать все глубже и глубже…

Тайрелл вздрогнул при воспоминании об их близости, и его снова накрыла волна чувственности. Осознание, что его тело реагирует на Жанну подобным образом, несказанно удивило его. Еще не высох пот после того, как он в первый раз проник в Жанну, поэтому сейчас он не должен был желать ее столь неистово. Но с ним происходило именно это — он готов был снова войти в ее лоно и взорваться в безумном экстазе.

Неимоверным усилием воли Тайрелл заставлял себя оставаться неподвижным, не отвечать и даже не шевелиться, но желание обладать Жанной было для него столь новым и всеобъемлющим, что он не мог контролировать себя. С низким, почти животным стоном он вновь вошел в нее, осторожно завоевывая ее лоно.

Дыхание девушки пресеклось. Она не понимала, отчего он злится на нее, но осознавала силу его желания, заставляющую дрожать его тело. И это было и ее желанием тоже, многократно усиливающимся с каждым ударом сердца. Их сплетенные тела были охвачены пламенем, которое, казалось, могло полностью их уничтожить. Жанна выгибалась всем телом навстречу его рукам, погружаясь в чувственное забвение.

Тайрелл ощущал, как снедающий жар растапливает его сопротивление, оставляя лишь примитивное слияние мужчины и женщины, союз, который был глубже плоти, горячее страсти; словно два живых огня поднимались все выше и выше, перекрещиваясь в тесном объятии. Он застонал от переполнявшего его благоговейного трепета и первобытного чувства восторга, чувствуя силу желания Жанны, влагу, струившуюся из ее лона.

— Атласная… бабочка, — хрипло прошептал он, и в его голосе звучало обвинение, а не восхищение. — Неужели ты думаешь, что я женюсь на тебе только потому, что познал близость с тобой?

Его язык проник в рот девушки, не давая ей ответить. Она тихонько застонала и задвигалась в такт его бедрам, исполняющим танец страсти.

— Со мной это не сработает, — продолжал он, прерывисто дыша. — Я буду наслаждаться каждой клеточкой твоего тела и дарить тебе ответное наслаждение, но не более того. Мы превратимся в двух физических существ, которые будут только давать и брать. Ты слышишь меня?

Жанна заключила его в свои горячие объятия, продолжая постанывать.

— Ты слышишь меня? — потребовал ответа Тай, не в силах побороть тяги к ее соблазнительной плоти.

— Да, — прошептала она, приподнимая бедра и лаская его. — Я слышала тебя и тогда, в долине, когда ты впервые сказал мне об этом.

В памяти девушки воскресли его жестокие слова: «Я найду свою прекрасную даму или всю жизнь буду перебиваться случайными связями для удовлетворения потребностей плоти».

— Знаю, что я вовсе не прекрасная дама твоих мечтаний, — произнесла Жанна голосом, полным неисчерпаемой надежды и предрешенной безысходности. — Ты просто удовлетворяешь естественные потребности. И точка.

Тайрелл не знал, что сказать в ответ.

Девушка ничего другого не ожидала, тем не менее ей пришлось с силой закусить губу, чтобы не выдать своих чувств: страсть вперемешку с горем и предвкушение приближающегося дикого экстаза. Когда Тайрелл снова задвигался внутри нее, она тихонько заплакала, благодарная ночи за то, что та надежно скрывает ее слезы. Она ощущала лишь его дыхание, а холодные ручейки все струились и струились по ее щекам.

— Но ты все же хочешь меня? — настаивал Тай. — Никаких игр, тайных планов или сожалений? — Он заключил ее в свои объятия, и их единение было настолько глубоким, полным и совершенным, что исторгло из его горла крик. Он произнес ее имя. Тай продолжал совершать движения бедрами, сгорая в пламени, стремясь к этому самосожжению. — Ты все еще хочешь этого?

Читайте также:  Унифицированный язык моделирования uml кратко

— Хочу… — с трудом выдавила из себя Жанна. Слезы душили ее, и было очень трудно говорить. Она лишь хотела быть любимой этим мужчиной.

— Жанна? — позвал Тай. Он перестал двигаться, но не сумел совладать с дрожью своего возбужденного тела. — Отвечай мне!

Девушка попыталась отодвинуться от него, но это оказалось невозможным. Он был значительно сильнее, опытнее, и она любила его.

— Да, будь ты проклят! — с болью в голосе ответила она. — Да!

Тай услышал только согласие, но не горечь, и застонал.

— Ты нужна мне, — тихо произнес он. Его бедра ритмично задвигались, а тело содрогнулось от наслаждения. — Боже, помоги мне! Никогда в жизни не хотел женщину так, как хочу тебя сейчас.

Источник

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Вэнак Бонни

Книга «Сладкая месть»

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

Нежная – такая мягкая и податливая. Он продолжал целовать ее, сдерживая себя, чтобы не войти в нее и не выдать с головой свою неопытность. Тело вырывалось из-под контроля, а разум хотел без спешки насладиться новизной ощущений. Его губы добрались до ее груди и обхватили затвердевший сосок. Она вскрикнула и вся выгнулась. От неожиданности он отпрянул, но потом понял, что это вскрик удовольствия. Инстинкт брал свое.

Он облизывал и посасывал, обвивая языком жемчужину соска. Кристина извивалась и стонала под ним, вцепившись руками ему в волосы.

Руки Грэма блуждали по ее телу, лаская каждый его изгиб, мягко очертили округлость ее бедер. Потом его пальцы проникли между ее ног. Он слышал ее неровное дыхание. Скрывая улыбку, он нащупал то маленькое сокровище, описанию которого уделялось столько внимания в книгах, которые он с жадностью поглощал. Он надавил пальцем раз, потом другой.

Поощренный стоном удовольствия, он продолжал. Ему пришлось прибегнуть к знаменитому искусству самоконтроля, премудрости которого он постиг в Египте. Он хотел сначала доставить удовольствие ей. Его язык скользил по ее языку в такт движениям его пальцев. Скоро он почувствовал, как они увлажнились.

Он проник в нее пальцем, ее реакция его обрадовала. Он чуть с ума не сошел от одной мысли о том, что его плоть сможет проникнуть в эту узкую щель. Тут его палец наткнулся на препятствие – ее девственность. Он глубоко вздохнул и попытался подумать о чем-то отвлеченном, как учил его Кеннет.

Деньги. Акции американских железных дорог, которые они с братом купили. Она стонала и извивалась под ним в такт движениям его пальцев, а он думал о поездах.

Его пальцы двигались все быстрее и быстрее, подбадриваемые ее тихими стонами. Вдруг она вся напряглась и выгнулась. Ее тело содрогалось вокруг его пальца. Она прижала к себе его голову и судорожно выдохнула.

Джиллиан тяжело дышала, ей не хотелось шевелиться – все тело наполнила приятная истома. Она почувствовала, как Грэм руками разводит в стороны ее бедра.

Он накрыл ее своим телом. Жесткие волоски на его торсе щекотали ее нежную грудь. Зарождающийся в ней страх смешивался с наслаждением, когда он приподнялся над ней, пристально вглядываясь ей в глаза.

Потом он нежно поцеловал ее в лоб, и она почувствовала, как что-то неимоверно твердое проникает в нежную впадинку между ее ног. Она вздрогнула.

– Прости, – прошептал он. Потом он вошел в нее. Она почувствовала все возрастающее давление между ног, будто ее насадили на железный прут.

Она всхлипнула и замерла, стараясь расслабиться, но внезапно почувствовала острую боль.

– Держись за меня, – сказал он, касаясь своим лбом ее лба. Она впилась ногтями в напряженные мускулы его спины, а он входил все глубже и глубже. Под его напором она лишилась девственности.

Джиллиан вскрикнула. Мадам говорила ей, что надо кричать, потому что джентльмены, которые выбирают девственниц, ожидают, что те будут кричать. Но ей и не надо было притворяться. Ее ногти еще глубже впились в спину Грэма. На щеку скатилась слезинка.

Горячие губы дотронулись до ее щеки, высушивая слезинку поцелуем. Такая нежность растрогала ее.

Грэм замер. Он ждал. Только неровное дыхание и напрягшиеся мышцы выдавали его напряжение. Джиллиан понимала, до какой степени он себя сдерживает.

Она чуть изменила позу и расслабила мышцы. Грэм зарычал и начал двигаться.

У него чуть сердце не разорвалось, когда он проник в нее. Боже! Никогда еще он не испытывал такого блаженства. Это незабываемо.

Грэм хотел умереть, содрогаясь от блаженного прикосновения к этому влажному теплому атласу, обволакивающему его. Ему казалось, что он попал в центр солнца и весь растаял от мягкого тепла. Инстинкт подсказывал ему, что не надо останавливаться, но забота о ней сдерживала его.

Впрочем, стоило Грэму почувствовать, как мышцы, которые так крепко сжимали его, чуточку расслабились, как он не смог больше терпеть.

Со сдавленным воплем он подался вперед, будто прорывая плотину. Он издал хриплый вопль, чувствуя, как его семя изливается в нее.

Мужчина придавил ее своим весом. Он тяжело дышал и подушку. Джиллиан немного подвинулась, поглощенная новыми впечатлениями. Тело вдруг налилось свинцовой тяжестью, а между ног саднило.

И тут он поднял голову. Его глаза сияли от страсти.

– Прости, кажется, я тебя придавил, – прошептал он.

Он откатился и лег рядом с ней. Джиллиан ощутила клейкую влагу между ног. Ее кровь и его семя. Она почувствовала себя совсем обнаженной и беззащитной, ей стало холодно, и она с немалым удивлением осознала, что ей очень хочется его объятий. «Стоп, это просто сделка, а не любовь», – одернула она себя.

И тут она удивилась еще больше: Грэм повернулся и нежно обнял ее. Джиллиан поймала себя на том, что инстинктивно прижимается к нему, зарывается лицом ему в плечо.

Значит, ему тоже нужны были объятия после всего, что произошло. Как это здорово, что он не ведет себя холодно и отчужденно. Ей стало себя жалко. Как ужасно, что они больше никогда не встретятся.

Он придвинулся к ней и провел рукой по ее щеке.

– Тебе было очень больно? – прошептал он.

Смущенная таким вопросом, Джиллиан отделалась неопределенным мычанием. Грэм встал с кровати. Она услышала, как в ванной комнате льется вода. Он появился на пороге с двумя полотенцами – мокрым и сухим.

Не успела она воспротивиться, как он аккуратно раздвинул ей ноги и приложил полотенце. Ее щеки пылали от стыда, но все же прохладное полотенце смягчало боль.

От этой трогательной заботы Джиллиан разрыдалась. Пробормотав слова благодарности, она лежала неподвижно, а он вытирал ее полотенцем.

– Как ты? – спросил он, его темные глаза светились заботой.

– Вначале было лучше… Мне казалось, будто я танцую вальс в раю, – она улыбнулась.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Да, пожалуй, танец в раю – это верное сравнение. Ну, вот и все. Сейчас он уйдет, а она уйдет чуть позже, собравшись со своими горькими и одновременно приятными мыслями. Но вместо того, чтобы одеться, Грэм поднял простыню и нырнул обратно в постель.

Источник

Ответы на самые частые вопросы пользователей рунета
Добавить комментарий

Adblock
detector