Разговор на эрзянском языке

Эрзянский наиболее близок к мокшанскому языку. Иногда для них используется собирательное «мордовские языки». Степень родства языка эрзян с языками мещеры, мери и муромы является предметом спекуляций среди национально ориентированных энтузиастов.

Начнем, пожалуй, со знакомых или понятных слов.

Думаю, на сегодня вам хватит. Надеюсь, я смог без самосожжений и грантов привлечь вас с вот таким вот удивительным языком.

Дубликаты не найдены

оно иранского происхождения

ну кстати, с «лопа» я думаю, что слово могло перекочевать из финских в балтские, поскольку в венгерском также есть слово lap, и в мансийском есть слово лупта.

Пире, скорей всего, произошло из тюркских. У татар и башкир, живущих по соседству с марийцами, есть слово бүре в значении волк. Узбекский (далеко не сосед марийцев) – bo’ri. Турецкий – börü (сейчас, правда, говорят kurt, а börü я ни разу не слышал, но в словаре есть и в турецкой Вики тоже упоминается в статье Kurt). То есть бүре – это явно общетюркское слово и вряд ли оно могло мигрировать от марийцев до турков.

Происхождение пире от бүре более вероятно, чем от балтийских и скандинавских слов (где Прибалтика и где Татария с Башкирией). Кроме того, надо проверить соответствие между пире и верьгиз – соответствуют ли они друг другу закономерно? Марийцы явно заимствовали у соседей, тогда как эрзя и мокша сохранили либо свой исконный вариант, либо взяли у прибалтов. Склоняюсь к тому, что это их собственное слово.

Тут моя позиционная ошибка) Это сравнение как раз должно было показать, что эрзянское слово совершенно не родственно с марийским. А получилось, что я утверждаю, что марийское тоже из И-Е) Но это не так.

По поводу «пире»? Вот что удалось найти при беглом поиске:

Предполагается происхождение марийского названия волка из иранских языков, так как версия тюркского заимствования сталкивается с фонетическими трудностями [Кузнецова 2010: 54-55].

Любопытно. Картина намного шире, чем у меня (понятное дело). Получается, что пире, волк и бүре в любом случае связаны, но связи гораздо сложнее, чем я мог бы предполагать.

Табуирование и поздний (на фоне индо-европейцев) переход финно-угров на оседлое сельское хозяйство звучат вполне убедительно. И где-то мы уже обсуждали, что кто-то из финно-угров даже заимствовал целое название для народа, кажется, марийцы – слово иранского происхождения, что уж говорить о волке.

При этом даже среди тюрков для волка есть разные обозначения. Азеры их называют просто джанавар (ади джанавар – волк обыкновенный), хотя в турецком и татарском и, подозреваю, в других тюркских джанавар – это зверь, чудовище.

Девяносто: этимологический комментарий

Продолжаю серию постов об этимологии числительных. В комментариях неоднократно просили рассказать об истории слова девяносто. Вместе с сорок оно в восточнославянских языках выбивается из системы названий десятков, у которых в качестве второй части служат формы слова десять (см. посты о 40, а также 20 и 30).

Картина из этой таблицы говорит о том, что в праславянском 90 обозначалось как *devętь desętъ, вполне однотипным с *osmь desętъ, *sedmь desętъ и прочими. А вот девяносто / дев’яносто / дзевяноста отражают древнерусскую инновацию.

Первые свидетельства употребления формы девяносъто нам приносят берестяные грамоты. В грамоте 815 (60-е – 70-е годы XII века) написано девяноеъ— (е вместо с – описка):

В грамоте 761 (1280‒1300 годы) – девяносото (в рамках «бытовой» древненовгородской орфографии о и ъ были взаимозаменяемы):

А в Толстовском сборнике XIII века (РНБ, F.п.I.39) церковнославянское девять десятъ написано поверх затёртого древнерусского девяносто.

Учёные сломали немало копий при обсуждении этимологии этого числительного, и в литературе можно найти несколько версий (а в Интернете, разумеется, ещё больше). Пожалуй, не буду описывать их все, и подробно остановлюсь лишь на самой аргументированной.

Она исходит из того, что сто – это не обязательно десять десятков, как бы парадоксально это ни звучало (особенно если учитывать этимологию слова сто). Например, в германских языках, где обнаруживаются элементы двенадцатеричного счёта, встречается «большая» или «длинная» сотня, равная 120: Großhundert в немецком, long/great hundred в английском, stórt hundrað в исландском и так далее.

При этом в народной русской культуре девять играет важную роль (ведь это трижды три), и у нас есть примеры элементов девятеричного счёта в фольклоре: за тридевять земель, в тридевятом царстве. В берестяной грамоте 715 мы читаем такой заговор:

«Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба Божия Михея от лихорадки молитвами святой Богородицы».

Есть и примеры счёта по 90. Например, в Новгородской четвёртой летописи (запись за 6774 год):

Домонтъ со Псковичи съ тремя девяносты плѣни землю Литовскую два же девяноста мужь отпровади съ полономъ въ Псковъ

Из Киева бежать до Чернигова
Два девяноста-то мерных верст
Промеж обедней и заутренею?

Эти факты привели к следующей идее: девяносто можно понимать как *devętno sъto, то есть «девятичное сто» (ę = носовое э, а ъ – особый звук, близкий к у). В русском *devętno sъto должно было закономерно дать девяносто, а в польском мы бы ожидали dziewiętnosto. И такая форма действительно засвидетельствована в одном древнепольском памятнике в 1420 году.

Есть предположение, что «девятичной» сотне могла быть противопоставлена сотня «полная». Во всяком случае в Уставе Святослава Ольговича (1136/1137 гг., список середины XIV в.) мы читаем:

аче не боудеть полна ста оу домажирича. а осмьдесѧтъ выдасть а дополнок възметь 20 гриве(н) оу кнѧзѧ исъ клѣти

«Если не будет полной сотни у домоправителя, то восемьдесят выдаст, а в дополнение возьмёт 20 гривен у князя из казны».

Есть даже мнение, что специальное название для 90 связано не с девятичным счётом, а с десятиной: после уплаты десятины полная сотня становилась девятичной.

Вторая по распространённости в литературе после «девятичной сотни» гипотеза связывает восточнославянское девяносто со старым индоевропейским названием 90 – *newn̥dḱomt /нэўндкёмт/, сохранившимся в греческом ἐνενήκοντα /энэнэ́эконта/ и латинском nonaginta /ноонааги́нтаа/. Однако вывести девяносто из праиндоевропейского слова невозможно фонетически.

Будем надеяться, что берестяные грамоты из будущих раскопок принесут нам новые примеры на девяносто и позволят лучше понять историю этого слова.

Читайте также:  Синкинезия языка у детей

Аникин А.Е. Русский этимологический словарь. Выпуск 13. М., 2019. С. 100–102.

Słownik prasłowiański. Tom 3. Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk, 1979. S. 88–89.

Аптека и бутик: этимологический комментарий

Доводилось ли тебе, дорогой читатель, слышать, что аптека и бутик – в этимологическом отношении одно и то же слово? Если нет, устраивайся поудобнее, я подготовил для тебя очередной зануднолингвистической рассказ.

Древнегреческое слово ἀποθήκη /апотͯэ́экээ/ «склад, хранилище» состоит из приставки ἀπο- и основы θήκ-. Приставку мы знаем по таким словам как ἀπόστολος /апóстолос/ «посол», ἀποκάλυψις /апокáлюпсис/ «обнажение, откровение», ἀπολογία /апологи́а/ «заступничество, оправдание» или ἀποθέωσις /апотͯэ́оосис/ «обоготворение, обожествление». А θήκ- можно встретить в ὑποθήκη /хюпотͯэ́экээ/ «заклад, залог» или βιβλιοθήκη /библиотͯэ́экээ/ «книгохранилище».

Существительное ἀποθήκη соотносится с глаголом ἀποτίθημι «откладываю в сторону, прячу», и (τί)θη- – это прямой родственник русского деть, а ἀπο- – нашей приставки по-.

Греческое ἀποθήκη заимствовали римляне в виде apotheca /апотэ́эка/ «склад, кладовая, винный погреб». Потомки латыни, романские языки, это слово унаследовали. При этом на части романоязычной территории глухие согласные озвончались, если находились между гласными. Поэтому в испанском потомок apotheca звучит как bodega «винный погреб; винный магазин; кладовая; амбар», а в португальском – adega «винный погреб, подвал». Итальянское литературное bottega «лавка, магазин; палатка, ларёк; мастерская», судя по фонетике, пришло из северных говоров.

Куда же пропал начальный a— в испанском и итальянском словах? Виной всему переразложение. Объясню на примере итальянского: если слово начинается с гласного, то последний гласный артикля исчезает. В результате amica «подруга» и mica «крошка» с артиклями звучат одинаково:

Случалось, что начальный a— существительного воспринимался как принадлежащий артиклю. В результате l’arena «песок» было переосмыслено как la rena. Так произошло и с bottega.

Во франкопровансальском языке (№10 на карте) в XIV веке засвидетельствованы формы botiga и botica.

Франкопровансальское botica было заимствовано в испанский как botica «аптека; лекарства; лавка», а во французский как botique /боотикǝ/ (почему французы обозначают звук к перед e при помощи qu я писал тут). Затем долгий закрытый о во французском переходит в у (что на письме обозначается как ou), а ǝ на конце слова отпадает (что на письме никак не обозначается), в результате чего мы получаем современное boutique /бутик/ «лавка; магазин готового платья; мастерская».

Французское слово попало в большинство европейских языков, включая русский, но уже в новом, узком, значении – «магазин модной одежды».

Что интересно, несколько раньше boutique ушло в немецкий. Там, правда, его карьера пошла на спад, и оно стало звучать как Budike /буди́икǝ/ «ларёк; кабак; лачуга». А из немецкого в чешский, где получило вид putyka /путика/ «кабак».

Теперь вернёмся к латинскому apotheca. Из латыни это слово в Средневековье (не позднее XIII века) заимствовали немцы, и в современном немецком оно звучит как Apotheke /апотéэкǝ/. В немецком значение нашего слова сузилось, от склада вообще к складу лекарств.

Из немецкого Apotheke позаимствовали поляки в виде apteka /аптэ́ка/, а из польского оно в XVI веке пришло в русский. В XVII веке аптека уже встречается в текстах достаточно регулярно:

Дохтуров в Венецы, кроме лекарей, и аптекарей, и медицын, с 400 человек, у которых у каждаго своя аптека, и лечить всяких болезней зело горазда, и к болным ходить неленивы не из великой платы. [Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе. 1697–1699 (1699)]

Сведём часть всего вышеописанного в схему. Линия означает наследование, а стрелочка – заимствование.

Гламурны ли граммар-наци?

В комментариях к моему предпоследнему посту @allozovsky упомянул об этимологии слова гламур, за что по старой доброй пикабушной традиции отхватил пару минусов:

Минусаторов, в общем-то, можно понять: на первый взгляд сопоставление грамматики и гламура выглядит задорновщиной. Но давайте попробуем разобраться в этой теме. С пруфами, разумеется.

Слово гламур пришло к нам в середине девяностых, однако популярность обрело лишь в следующем десятилетии. Вот динамика его употребления в текстах, вошедших в Национальный корпус русского языка:

Конечный источник заимствования – английское glamour [‘glæmə / глэ́мə] (в американском варианте может также писаться как glamor). Форма гламýр отражает скорее французское произношение этого слова, но в нашем случае это не столь важно, поскольку французское glamour тоже заимствовано из английского.

Семантика английского glamour куда шире, чем у русского слова. Glamour значит «волшебство, чары, чарующая сила; шарм, обаяние, очарование, привлекательность». Проиллюстрируем это примерами из всё того же Нацкорпуса:

A land of glamour was spread over them and the scene and they were conscious of the glamour and made happy by it. [William Golding. Lord of the Flies (1954)]
Какие-то чары опутали берег, опутали их, и, опутанные чарами, они ликовали. [Уильям Голдинг. Повелитель мух (Е. Суриц, 1985)]

The glamour of the underground struggle and the civil war still faintly clung to them. [George Orwell. Nineteen Eighty-Four (1949)]
Славный дух подпольной борьбы и гражданской войны все еще витал над ними. [Джордж Оруэлл. 1984 (В. Голышев, 1989)]

The old days had no glitter but they had a charm, a beauty, a slow-paced glamour. [Margaret Mitchell. Gone with the Wind, Part 2 (1936)]
В прошлом не было пышности, но дни тогда были окрашены очарованием, они имели свою прелесть, свою медлительную красоту. [Маргарет Митчелл. Унесённые ветром, ч. 2 (Т. Кудрявцева, 1982)]

Теперь откроем этимологический словарь английского языка (Klein E. A Comprehensive Etymological Dictionary of the English Language. 1966-1967). Он подтверждает связь между grammar и glamour, а также указывает на то, что glamour в английском литературном языке популяризировал Вальтер Скотт.

Заглянем в The English Dialect Dictionary Джозефа Райта (том 2, стр. 633). Этот словарь сообщает нам, что слово glamour действительно было распространено в Шотландии, Ирландии и северной Англии в значении «магия, волшебство, колдовство; чары, очарование (magic, enchantment, witchery; a spell, fascination)». В том же значении использовалось и производное glamourie.

Копнём глубже. В Словаре среднеанглийского языка (The Middle English Dictionary) есть слово grammarie / grammory / gramory / gramery «грамматика; образованность; магия, волшебство», появляющееся в памятниках XIV-XV веков. Связано ли оно с вышеупомянутым диалектным словом?

С точки зрения семантики переход от грамматики к волшебству вполне объясним. Дело в том, что под грамматикой подразумевалась грамматика латыни (отсюда grammar school – первоначально так называли школы, в которых учат латынь), долгое время господствовавшей в качестве языка книжности в Европе. Владели ею немногие, и с точки зрения простого обывателя знание латыни было знанием сокровенным. А отсюда всего один шажок до магии.

Читайте также:  Союзы русский язык задания

В плане фонетики тоже больших проблем нет. Хотя написания grammar и glamour в современном английском серьёзно отличаются, в произношении разница всего в одном звуке: [‘gɹæmə(ɹ) / грэ́мə(р)] и [‘glæmə(ɹ) / глэ́мə(р)]. При этом мы знаем, что когда в одном слове присутствуют два р, это не очень удобно для произношения, поэтому иногда такие слова, особенно заимствования, подвергаются диссимиляции, то есть один из двух р переходит в л: феврарь > февраль, коридор > колидор, секретарь > секлетарь, рыцарь > лыцарь. Именно такая диссимиляция произошла и в случае [‘gɹæməɹ] > [‘glæməɹ].

Теперь попробуем набросать схему этимологии гламура и некоторых его родственников, среди которых помимо гримуара также жребий, грамота

и карбованец, начиная от общего праиндоевропейского корня. Линия на схеме означает наследование или деривацию, а стрелочка – заимствование.

Таким образом с исторической точки зрения гламур и грамматика – родственники. Однако большой вопрос, есть ли связь между грамматикой и граммар-наци.

Дело в том, что в чисто лингвистическом смысле грамматика = морфология + словообразование + синтаксис. Это значит, что грамматическими ошибками (с позиций нормы, конечно) являются, например, следующие: ширше вместо шире, ездиет вместо ездит, пятистами вместо пятьюстами. А вот граммотный вместо грамотный или девчёнка вместо девчонка – это ошибки орфографические, то есть относящиеся исключительно к написанию. Зво́нит вместо звони́т – ошибка орфоэпическая. Неправильно поставленная запятая – ошибка пунктуационная. К грамматике это всё, строго говоря, отношения не имеет. Так что не слишком правильно называть граммар-наци людей, следящих главным образом за орфографией. Думаю, точнее было бы слово «нормофашисты». Но, конечно, англицизм, пусть и ошибочный, уже прижился, и маловероятно, чтобы его в ближайшее время вытеснил какой-либо другой термин.

Великий и могучий как-никак!

Войн выйграл андройд в Тайланде: о зиянии в русском языке

Я заметил, что на Пикабу формы, подобные вынесенным в заголовок, очень часто вызывают негативные эмоции. О причине, по которой такие произношение и написание возникают, я уже как-то писал, однако, думаю, нелишним будет поговорить об этом поподробнее.

Для начала следует разобраться с терминологией. Зияние (иначе хиат или хиатус) – это последовательность из двух или трёх гласных, каждый из которых образует слог. Как раз как в слове хиат. Следует отличать хиат от дифтонга – случая, когда два гласных произносятся в один слог – как, например, в английских словах stone, town, bite.

В праславянском языке зияния были большой редкостью, в основном они появлялись на стыке приставки и корня (и в формах имперфекта, но это менее важно). К старым случаям зияния относятся, например, наука, наутёк, паук, поодаль. А вот, например, в белорусском эти зияния были устранены: навука, наўцёкі, павук, паводдаль.

Как я уже писал, с принятием христианства пришло большое количество новых имён, содержавших хиаты. В народных формах эти зияния довольно последовательно ликвидировались:

Иногда церковному произношению с зиянием удавалось победить народное, и мы сейчас говорим Михаил, а не Михайло (но отчество при этом Михайлович, а не Михаилович).

я на диэте ― и пью воду. [А. С. Пушкин. Письмо Н. Н. Пушкиной (1834.04.19)]

Сейчас, как мы знаем, преобладает произношение диета /дийэта/ (здесь и далее транскрипция в косых скобках весьма приблизительна). Аналогично диез победил вариант диэз. А вот немецкое Projekt /пройэкт/ наоборот гиперкорректно стали произносить как /праэкт/, хотя есть люди, которые говорят /прайэкт/.

Другой способ – «съесть» один из гласных. Ну кто в быстрой речи выговаривает вакуум и континуум с двумя у? Большинство говорит /вакум/ и /кантинум/. Или флюорограмма превращается в /флюраграма/.

Любят стягиваться в один звук и другие сочетания, например, /иа/ и /ыа/, которые превращаются в /а/: специальный > /спицальный/, официальный > /афицальный/; вариант > /варянт/, театр > /тятр/, идеальный > /идяльный/, гениальный > /геняльный/. Аналогично /ио/ > /о/: сенсационный > /сенсацоный/ и так далее.

Ещё один способ устранения зияния – это консонантизация одного из элементов сочетания, то есть, переход гласного в согласный: и > й, у > ў. Например, материал > /матерьйал/, миллион > /мильйон/, бриллиант > /брильйант/, ион > /йон/.

Как вы наверняка догадываетесь, тут мы вплотную подошли к «войн», «выйграть» и «Тайланд». Здесь мы имеем дело с консонантизацией одного из элементов зияния: ои > ой, аи > ай, ыи > ый.

Исследователи отмечают, что чем частотнее и «освоеннее» заимствование, тем больше вероятность исчезновения в нём зияния в разговорной речи. Как правило, эти изменения происходят совершенно незаметно для говорящего. Человек не отдаёт себе отчёт в том, что он произносит «тятр», а не «театр». Писать же «тятр» вообще мало кому придёт в голову, поскольку чтение текстов с раннего возраста закрепляет у нас визуальный облик таких слов – театр, вариант, специальный и так далее.

А вот визуальная разница между Таиланд и Тайланд довольно мала, поэтому неудивительно, что это слово так часто пишут в соответствии с фактическим произношением. Напротив, Бауманская нередко произносят как Баўманская, но так по-русски никто не напишет по другой причине: просто в силу отсутствия буквы ў в русском алфавите.

Отмечу также, что устранение зияния в произношении слов воин, выиграть и андроид является далеко не повсеместным, и я бы даже сказал, что вживую я с ним сталкивался не столь уж часто (или не обращал внимания). Однако в научной литературе этот факт отмечен. Лично я произношу эти слова с зиянием, но зато говорю Тайланд, а с мозайки на мозаику меня переучила школа.

При этом выйграть точно не является новой формой, его несложно обнаружить в литературе уже XVIII века. Г. Гальяр (Gaillard), «Риторика в пользу молодыхъ дѣвицъ: которая равнымъ образомъ можетъ служить и для мужчинъ, любящихъ словесныя науки», 1797, стр. 239:

1. Всю историю своего существования русский язык недолюбливал зияния и старался их устранять. Именно поэтому Иоанн превратился в Ивана. При этом исчезновения большого количества хиатов в живой речи мы просто не замечаем (вариант > варянт). Соответственно, произношение вида выйграть или андройд вызвано к жизни не некой «безграмотностью», на которую интернет-пользователи любят списывать всё, что им не нравится, а довольно старой, но по-прежнему живой тенденцией в русской фонетике.

Читайте также:  Словарь английского языка голосовой

2. Будут ли все носители русского лет через 200-300 говорить андройд? Не факт, но и вероятность этого ненулевая.

3. Традиционно призываю не путать произношение и орфографию. На то, как говорят, и на то, как пишут, влияют неодинаковые наборы факторов, и меня очень расстраивает, что так много людей не понимает разницы. Это значит, что апелляцией к изменчивости языка оправдать произношение /андройд/, можно, а вот написание андройд – нет.

Дело в том, что фонетические изменения происходят неосознанно, их распространение никем не контролируется, а зачастую никем и не замечается. Литературная норма, конечно, пытается сдержать изменения в произношении, но это довольно бессмысленный процесс. Написание – совсем другое дело. Главный практический смысл унифицированной орфографии – облегчать и ускорять коммуникацию, поскольку если все пишут единообразно, тексты воспринимаются быстрее и проще, чем если каждый будет изобретать собственные правила (подробнее об этом я уже писал ранее). В рамках этой логики никого не должно удивлять, что все изменения в орфографии определяются не голосованием в Интернете, а специально обученными людьми.

Таким образом, сколько не пиши андройд, выйграть, Тайланд, мозайка, с точки зрения русской орфографии, эти написания будут оставаться ошибочными, пока Орфографическая комиссия РАН не скажет обратного. Что, впрочем, не значит, что над людьми, которые так пишут, надо насмехаться. Если кто-либо по-настоящему радеет за соблюдение правил русской орфографии в Интернете (в чём лично я особого смысла не вижу), он должен понимать, что поправлять надо мягко и вежливо, а агрессия вызывает лишь ответную агрессию.

Касаткин Л.Л. Произношение сочетаний еа, иа, ео, ио, эо в современном русском литературном языке // Slavica Helsingiensia 35. Festschrift in Honour of Professor Arto Mustajoki on the Occasion of his 60th Birthday. Helsinki, 2008. Pp. 101–109.

Касаткина Р.Ф. Почему Ляни́д звучит лучше, чем ляпáрд // Язык в движении. К 70-летию Л.П. Крысина. М., 2007. С. 241–247.

Кузнецов О.А. Способы реализации зияний в русской речи // Жизнь языка: Памяти Михаила Викторовича Панова. М., 2007. С. 316–322.

Предыдущие посты по некоторым острым темам:

P.S. Я заметил, что на Пикабу активизировалось обсуждение вакцинации от ковида. Решил поделиться своим опытом, вдруг он кому-то будет интересен. См. отдельный комментарий под постом.

Русско-польская «зимняя» лексика

Решил сделать к праздникам.

Русизмы в финском языке

Продолжаем разбирать историю русских заимствований в других языках. Предыдущий пост был о русизмах в чешском.

Музыкальное сопровождение к посту: Värttinä – Travuska

Приблизительно к началу I тысячелетия до нашей эры движущиеся с востока финно-угорские племена доходят до Прибалтики и начинают активно её заселять. Со временем они проникают и на территорию нынешней Финляндии, где ассимилируют местное скандинавское население, а саамов оттесняют на север.

В свою очередь в середине I тысячелетия эры начинается экспансия славян. Те племена, которые шли на восток столкнулись с балтийским и финно-угорским населением. Приблизительно такая картина сложилась в IX-X веках:

Славяне начинают контактировать с прибалтийско-финскими племенами и обмениваться с ними лексикой. Разумеется, в финском языке меньше всего старых русизмов среди прибалтийско-финских языков, но всё же их достаточно много.

Предки финнов фигурируют в древнерусских летописях как сумь и емь/ямь. Вот, скажем, запись из Новгородской первой летописи за 1256 год:

Сумь – это, понятно, суоми, современное самоназвание финнов. А емь/ямь связывают с финской областью Хяме.

Теперь рассмотрим, какие слова попали в финский язык из русского в древнейший период. Буква ä обозначает гласный, как в английском cat. Долгие гласные обозначаются удвоением буквы. Древнерусские формы даны в условно-усреднённом виде.

Пожалуй, самая обширная группа – это ремесленная терминология:

Бёрдо – это часть ткацкого станка. Кострика / паздера – это стебли конопли или льна, раздробленные при трепании. От неё своё название получил месяц октябрь в белорусском и польском языках (кастрычнік и październik соответственно).

Некоторые слова связаны с домом:

Верея – это столб, на который навешивается створка ворот.

Толокно – это мука из особым образом приготовленного овса и каша из такой муки.

Хорт – это борзая собака.

Русизмы в финском важны для исторической фонетики. Так, древнейшие заимствования отражают ещё не павшие ъ и ь: лъжька > lusikka (см. пост об этимологии этого слова) и положение дел до возникновения полногласия: *tolkъno и *poltьno, давшие в русском толокно и полотно, в финский были заимствованы как talkkuna и palttina (подробнее об этом я писал тут).

При этом особенности финской фонетики отразились и на облике заимствований. В финском действовал запрет на сочетание двух согласных в начале слова. Поэтому крьстъ дал risti, а грамотаRaamattu. Кроме того, в финском раньше не было звонких b, d, g (b и g и сейчас встречаются только в заимствованиях). Поэтому бобъ дал papu, а попъpappi.

В XII-XIII веках Финляндию завоёвывают шведы, что ограничивает контакты финнов со славянами. Однако в 1809 году в результате русско-шведской войны Финляндия входит в состав России, в результате чего в финский начинают проникать новые русизмы.

Их тоже можно разделить на несколько групп. В первую очередь, это характерные реалии:

Оговорюсь, что данный пост не претендует на полноту, это лишь краткий обзор. Русизмов даже в финском литературном заметно больше, не говоря уже о диалектах.

Елисеев Ю.С. Финский язык // Языки мира. Уральские языки. М., 1993. С. 112–113.

Основы финно-угорского языкознания (прибалтийско-финские, саамский и мордовские языки). М., 1975. С. 119–121.

Bjørnflaten J. Chronologies of the Slavicization of Northern Russia Mirrored by Slavic Loanwords in Finnic and Baltic // The Slavicization of the Russian North. Mechanisms and Chronology. Helsinki, 2006.

Häkkinen K. Nykysuomen etymologinen sanakirja. Juva, 2005.

Kallio P. On the earliest Slavic loanwords in Finnic // Slavica Helsingiensia, 27, 2006. P. 154-166.

Ковёр. История слова в мировых языках.

Мы привыкли в словосочетанию «персидский ковер». Ковер исторически ассоциируется с востоком и рукодельными промыслами. Сейчас ковры делают почти во всех странах мира.

Вот что написано в этимологическом онлайн-словаре Крылова Г. А. :Возможно, заимствовано из тюркских языков. Не исключено также, что имеет тот же корень, что и исчезнувшее ковора — «одеяло».

Источник

Ответы на самые частые вопросы пользователей рунета
Добавить комментарий

Adblock
detector